Я думаю, что Путин прав по сути, но ошибся в частностях: на митинги в России люди выходят из-за денег, но не тех, которые заплатил Госдеп США, а тех, которые разворовываются из российского бюджета. Мне кажется, что одна Ольга Степанова рекрутировала на площадь не менее нескольких тысяч человек, потому что история о безнаказанном воровстве денег из налоговой инспекции №28 по г.Москве, которой она руководила, задела очень многих людей и убила в них окончательно веру в способность власти победить коррупцию.

Так что в определенном смысле слова Ольга Степанова – солдат революции, причем очень дорогой солдат – ее услуги стоили государству, как минимум, 10 миллиардов рублей украденных бюджетных денег. Надо зреть в корень – именно преступления Степановой и ей подобных, а вовсе не агитация Алексея Навального выгоняют людей из своих домов на улицу, с ней бы и бороться российским спецслужбам. Но именно ей, похоже, ничего со стороны российских правоохранительных органов не угрожает – ни пятнадцать суток, ни пятнадцать лет.

Когда Ольга Степанова подписывает решения о возвратах налогов на основании фальшивых документов на миллиарды долларов, она совершает преступление как частное, хоть и облеченное немалой властью лицо. Когда в течение года правоохранительные органы отказываются привлекать ее к уголовной ответственности за эти действия, речь идет о преступном характере российской власти, занимающейся укрывательством преступлений своих чиновников.

История моих попыток привлечь Ольгу Степанову к ответственности за участие в систематических хищениях денег из бюджета насчитывает уже несколько месяцев и похожа на крутой детектив.

15 апреля 2011 года я направил заявление с сообщением о преступлении, совершенном Ольгой Степановой в СК РФ. В своем заявлении я привел более чем достаточно свидетельств, указывающих на наличие признаков хищения в действиях Степановой. Среди прочего я указывал на то, что решения о возврате налогов были подписаны ею на основании фальшивых документов без надлежащей проверки в течение одного дня, что ранее подобного рода действия она совершала систематически на протяжении, как минимум, последних трех лет и что ее семья сразу после возврата этих налогов обогатилась почти на 40 миллионов долларов.

11 мая 2011 года мое сообщение о преступлении было, наконец, зарегистрировано в журнале учета сообщений о преступлениях СК РФ и в тот же день следователь Ломоносова передала материалы для принятия решения о возбуждении по данному факту уголовного дела в Следственное управление СК РФ по г.Москве. Закон предусматривает только два варианта решения, которые может следователь принять в этом случае – возбудить уголовное дело или отказать в возбуждении уголовного дела. Третьего, казалось, бы не дано. Но только не в России.

В Следственном управлении СК РФ по г.Москве с моим заявлением происходит маленькое юридическое чудо – оно там «зависло». Вместо того, чтобы ответить мне простым «да» или «нет», как того требует закон, следователь отвечает мне «ассиметрично» — он приобщает мое заявление к какому-то другому уголовному делу. Что ж логично, вполне в стиле современной России: «Что с лодкой? – Она утонула». «Что с заявлением? – Оно приобщено».

А как быть с возбуждением уголовного дела против Степановой? А никак. Это уже не мое дело, в прямом и переносном смысле слова. Весь смысл фокуса в том, чтобы лишить меня возможности обжаловать действия следователя в суд. Если бы он прямо отказал мне в возбуждении уголовного дела по моему заявлению, то я обратился бы в суд и принес туда все компрометирующие документы, что поставило бы и судью, и прокурора, и следователя в весьма щепетильное положение. А так – раз никакого решения нет, то и обжаловать выходит нечего. Кстати, как позже выяснилось, дело к которому приобщено мое заявление к Степановой не имеет никакого отношения, она по нему не то, что не обвиняемая, а чуть ли не потерпевшая. Но в суд я, конечно, все-равно пошел. Там, как вы понимаете, меня давно ждали.

Первая попытка состоялась 18 июля 2011 года, когда я обжаловал бездействия должностных лиц СК РФ и их отказ принять законное решение по моему заявлению. Судья Васюченко из Пресненского суда просто отказался принять мое заявление к рассмотрению «поскольку изложенные факты не свидетельствуют о каком-либо нарушении конституционных прав и свобод гражданина». Какая-то односторонняя получается в России конституция, права по ней есть только у жуликов и воров, у остальных, видимо, только обязанности.

Мосгорсуд определение судьи Васюченко отменил, но не на долго… При повторном обращении в принятии жалобы было снова отказано, на этот раз судьей Долгополовым, который со ссылкой на предшественника (судью Васюченко) так объяснил свои действия: «изложенные в жалобе доводы заявителя уже являлись предметом судебного рассмотрения. Учитывая, что основания для рассмотрения жалобы заявителя отпали, производство по жалобе подлежит прекращению». Круг правосудия защелкнулся.

Я пошел на второй круг и обжаловал уже не бездействия, а конкретные действия правоохранителей – а именно тянущее на нобелевскую юридическую премию (если бы такую номинацию ввели) решение приобщить мое заявление к материалам неизвестного мне уголовного дела. И эта жалоба попала к судье Васюченко. Он не был разнообразен и многословен, отказав мне, поскольку «указанные обстоятельства не свидетельствуют о нарушении каких-либо прав заявителя и не затрудняют его доступ к правосудию, поскольку должностным лицом в рамках расследуемого уголовного дела будут проверены доводы, изложенные в заявлении Файерстоуна». Ну, конечно, не затрудняют – вот я, вот правосудия, как зашел, так и вышел. А, что касается закона, который предписывает принять решение о возбуждении уголовного дела против Степановой или отказать в этом в течение трех дней, с момента подачи заявления, то причем здесь закон? Главное, чтобы доступ к правосудию был.

Мосгорсуд не стал больше экспериментировать и в кассационной жалобе на это определение судьи Васюченко отказал, согласившись, что «указанные заявителем обстоятельства не свидетельствуют о нарушении его прав и не затрудняют доступ к правосудию». Из этого я на будущее сделал два вывода: во-первых, в России нарушение закона не свидетельствует о нарушении прав, и, во-вторых, доступ к правосудию здесь трактуется как возможность войти в здание суда и лицезреть судью. Разве может гражданин мечтать о большем?

Мои адвокаты попытались еще раз воспользоваться доступностью правосудия 14 ноября 2011 года, но напоролись на сугубо формальный отказ судьи Шипикова, поскольку «доводы и требования, изложенные в жалобе адвоката…, аналогичны доводам и требованиям, изложенным в жалобе адвоката… от 31.08.2011, которая 30.09.2011 была рассмотрена Пресненским районным судом г.Москвы». И второй круг правосудия тоже защелкнулся.

Сегодня будет рассматриваться моя очередная – четвертая жалоба на действия следователей, которые грудью встали на защиту Ольги Степановой от уголовного преследования. Дело рассматривается на этот раз Басманным судом. В связи с этим я хочу попросить премьера Владимира Путина – ну привлеките Вы к ответственности Ольгу Степанову, если хоть и не за воровство денег из бюджета, то хотя бы за измену Родине, как тайного агента марсиан, который, видимо, был заслан в Россию специально, чтобы дискредитировать власть и вывести людей на митинги.

Джемисон Файерстоун
руководитель и коллега Сергея Магнитского

Смотрите также: Сводки событий от ополчения. Новости Новороссии.